Хлоп! Хлоп! Бамс!

Мы ехали с маевки. Давняя традиция в универе. В начале мая проходила интернациональная неделя. Тут тебе и какие-то мероприятия для ученых, и самодеятельный театр. В конце самое главное. Рок-концерт и пьянка. Концерт проходил на площадке у входа в универ, а напротив этой площадки — деревья и кусты. А также дорожка к торговому центру, где можно затариться пивом. Во время концерта все терялись.

— Даня, это ты? — я с фонариком пытаюсь разглядеть парня в кустах.

— Ааах, — это не Даня, понимаю я. Это какой-то парень с девочкой под кустами развлекается.

— Саныч, это ты? — я свечу в спину долговязому парню. Он раскачивается и ссыт на дерево. Нет, это не Саныч.

— Ау-ау дождь... Опять... Всю ночь... — доносится со сцены местная рок-группа. Этот хит на маевке они исполняют больше десяти лет. Пройдёт ещё десять и солист умрет. Знакомый скульптор увековечит его в уродливом, но незаметном памятнике, что будет стоять напротив стеклянного сетевого кафе. Так вот заканчивается романтика...

Наконец-то я столкнулся с Даней и Санычем. Мы загрузились пивом и пошли искать девчонок.

— Я видел твою Юлю с каким-то парнем, — сказал мне друг по дороге. Ревность мощно вдарила в голову. Не могу говорить, хочется бить. И я иду искать свою девушку или уже не свою? Я нахожу её. Она воркует с каким-то парнишкой. Ага, знакомое лицо. Я встаю рядом. От злости меня трясёт. Знаю это состояние. Ещё немножко и мысли исчезнут и я начну бить. Мысли куда-то уходят из головы, охватывает звериная ярость.

Юля обнимает меня:

— Представляешь, я тут с Васей столкнулась, — щебечет Юля. Она пробирается своей маленькой ручкой под куртку и успокаивающе поглаживает меня по спине. Я смотрю в глаза парню, он отворачивается. Драки не будет. Фиксирую победу поцелуем. Громким, пошлым, слюнявым поцелуем напоказ. Чтобы Вася видел и завидовал.

— Поехали домой! — командую я. И мы пробираемся сквозь пьяную вакханалию к остановке. Толпа штурмует последние маршрутки. Наконец мы внутри. У каждого парня на коленях по девочке. Это для компактности. Иначе не уехать всем. Юля сопит мне в шею. В тепле начинаю дремать. Представляю как мы доберёмся до дома, стащу с неё джинсы...

— Гыгы, смотри, Серый, волосатик! — белобрысый амбал указывает на Даню.

— А я его знаю. Он в газетенке «Студенческий город» про рэперов пишет. Да, чмошник, это же ты — Даня Долгополов?

Подтяжки, в тяжелых ботинках белые шнурки. Скинхедов в городе было не так уж много. Их заочно побаивались, хотя некоторые горожане и не видели их нигде кроме новостей про Москву. В отсветах придорожных фонарей я разглядываю лица. Знакомые или нет? Была у меня пара пьянок со скинами... Хотя чем мне это поможет? Эти двое явно не в себе. Остальные пассажиры старательно делают вид, что спят. И я к своему стыду тоже. От Саныча поддержки нет. Он когда напивается — приходит в полную небоеготовность.

По телу разливается страх. Страх непонимания — что делать. От страха слабеет тело...

У каждого парня есть героическая история. Как кому-то и когда-то он навалял люлей. Но их парни помнят не так ярко, как неудачи. Неудачу ярче помнишь. Её-то ты с собою носишь молча.

У меня была своя коллекция трусливых историй. В третьем классе я дрался постоянно. После школы мы вываливались с одноклассниками в мороз и начинали лупить друг друга. В пятом собралась толпа из параллельных классов и наблюдала как мы бьемся с Вовкой. Поспорили — кто кому наваляет. Но это были дружеские потасовки. Я не боялся драться после того, как поломал руку. Я не боялся драться после того, как пришёл домой в крови и синяках. Но я не боялся драться со своими. Чужаки же пугали меня.

И я презирал себя за этот страх. На даче смастерил из старых джинс грушу. Набил её песком. И отрабатывал удары. Отмечал каждую тысячу. На костяшках рук не осталось кожи, только запекшаяся кровь. И все равно боялся. В конфликте организм неуправляем. Временами мозг вырубался. И я бил. Это были редкие и приятные моменты. Чаще тело слабело.

Я возвращался домой и снова отрабатывал удары, подтягивался, отжимался. С собой всегда два перочинных ножа. Утяжелить удар. Но вот опять столкновение с чужаком. И неизвестно — как поведёт себя тело.

Мозг требовал доказательства собственной смелости. Плевать было — кто победит в драке. Важнее — одолею ли я страх? В шестнадцать я ездил на стрелки, мы могли с прохожих стрясти денег, пить водку в подъездах. Бейсбольная бита, клинок — лучшие подарки на день рождения. Но в школе несколько человек были для меня жупелом. У них была репутация полных отморозков. И я их боялся. Боялся, потому что тело слабело при виде этих трёх хищников.

В семнадцать я превратился в настоящего отморозка. Поймал наконец-то нужную волну. Как-то напугал толпу гопников мощным криком:

Николай Мохов, автор с Тёмной Стороны Бизнеса
Автор в - Facebook
Автор в - VK

Зарегистрируйтесь, чтобы дочитать.